Об аварии в Чернобыле: "Радиация не видна, поэтому она не мешает, когда человек голодный - все все ели"

Авария на Чернобыльской АЭС случилась в 1986 г., 26 апреля. Прогремевшим взрывом был разрушен четвертый энергоблок. Сразу же после этого к месту трагедии стали прибывать военные и другие специалисты, чтобы ликвидировать последствия катастрофы. Вот два рассказа мужчин, принимавших в этом участие.

Время приравнивается к военному

Владимир Гудов сейчас является художником, а в 1986 г. он в качестве офицера запаса работал в эпицентре взрыва 42 дня. Он находился на четвертом и третьем реакторах, в особо опасной зоне. Гудов был заместителем командира в батальоне специальной защиты под номером 731. Владимир, собрав воспоминания своих товарищей-ликвидаторов, написал мемуары. Выпущенная им книга носит название "731-й спецбатальон".

Владимир Гудов пишет, что был вызван руководством в штаб, откуда ликвидаторов направляли в военные лагеря на 180 суток. Было объявлено, что отправка состоится в тот же день, в 12.00. Гудов очень удивился и спросил, можно ли было хотя бы за одни сутки предупредить об отъезде. Ведь это не военное время.

Дело в том, что ему было необходимо отправить супругу и полугодовалого сына в Кировоградскую область, в г. Ульяновку, к ее родителям. На что ему было сказано, что это время можно рассматривать как военное, поскольку идет отправка на Чернобыльскую АЭС.

Стрелка дозиметра зашкаливала, а сердце рвалось из груди

Спецбатальон должен был работать в помещениях, относящихся к четвертому реактору. Перед ним стояла задача по построению двух стен из мешков, содержащих цементный раствор. Когда стали измерять уровень радиации, стрелка дозиметра резко отклонялась вправо, зашкаливая.

Тогда дозиметрист перевел прибор на очередную градуировку шкалы, соответствующую более высокому уровню излучения. И стрелка продолжала наклон вправо. В конце концов она остановилась. Замеры были сделаны в нескольких местах. В завершение измерений штатив был выставлен в проеме у противоположной стены. Стрелка опять зашкалила.

Выйдя из помещения, ликвидаторы вычислили средний уровень радиации, который составил 40 рентген в час. А время работы в помещении равнялось 3 минутам. Тогда как время, которое необходимо для того, чтобы, забежав, уложить мешок с цементом и выбежать наружу, должно равняться приблизительно 20 секундам. А, значит, каждому человеку было необходимо 10 раз побывать в рабочем помещении, чтобы принести 10 мешков. Всего на 80 человек - 800 мешков.

Раствор быстро накладывался в мешки, затем они завязывались, и одни ребята помогали другим поднять их на плечи, чтобы бегом бежать наверх. Мешок поддерживался правой рукой на плечах, а левая цеплялась за перила. Бегом по лестнице преодолевалась высота 8- или 9-этажного здания. При этом марши у лестниц были очень длинными.

Владимир Гудов вспоминает, что, когда он бежал наверх, его сердце прямо-таки рвалось из груди. Цементный раствор протекал сквозь мешок, растекаясь по всему телу. В рабочем помещении мешки укладывались таким образом, чтобы перекрывать друг друга. Так кладутся кирпичи, когда строят дом. Те, кто уложил мешок, спускались вниз друг за дружкой, а встречные бежали наверх, изо всех сил напрягаясь и цепляясь за перила. Все повторялось снова и снова.

Ликвидаторы чувствовали постоянную головную боль

Респираторы напоминали собой мокрые, грязные тряпки, а заменить их было нечем. Тогда почти все их сняли, потому что дышать было просто невозможно. Гудков отмечает, что тогда он в первый раз в жизни почувствовал головную боль. Он спросил у товарищей, каково их самочувствие.

Те ребята, что пробыли в Чернобыле больше двух недель, сказали, что уже после первой недели стали постоянно чувствовать головную боль. А также першение в горле и слабость. А еще Гудов заметил, что, когда подъезжали непосредственно к станции, все почувствовали нехватку смазки в глазах. Они как будто высыхали, и людям приходилось жмуриться.

Радиация не мешает, когда человек голоден

Георгий Зыков, участвовавший в ликвидации последствий чернобыльской катастрофы, дал интервью корреспонденту издания Postimees, рассказав о своей работе вблизи от реактора, который был разрушен. В продолжение трех месяцев он находился в селе Стечанка, от которой до Чернобыля 25 км и которая была совершенно пустой. Лишь собаки бегали по ней.

Зыков был в звании старшего сержанта. Под его контролем происходило приготовление пищи. Завтрак был готов уже к семи часам. Ликвидаторы завтракали, а затем отправлялись на работу. А вот обед им привозили прямо на АЭС в термосах. Безусловно, радиация в еду попадала, но она ведь не видна. По словам Георгия, когда человек голодный, она не мешает, и все ели. Ужин, как и завтрак, проходил в столовой, в Стечанке.

Могильников техники было очень много

Те, кто работал в столовой, защитными средствами не пользовались, а те, кто находился непосредственно на самом реакторе, естественно, применяли для защиты разные покрытия. Уровень радиации проверялся ежедневно. У всех был подвешен прибор на нагрудном кармане, напоминающий ручку. Показания снимали офицеры и фиксировали их по каждому человеку. Суточная норма не должна была превысить 11 микрорентген. О том, сколько он набрал под конец срока, Георгий Зыков не знает, так как об этом не сообщалось.

Бывало, что при замерах радиации у машин стрелка на дозиметре зашкаливала. Поскольку метал сильно поглощает радиацию. Для очистки металла требуется порядка 150 лет. Высокорадиоактивные машины закапывали в несколько этажей в огромную яму. Ее засыпали землей, которая разравнивалась танками, а затем снова следовал слой земли. Таких могильников было очень много.

Когда Зыков прибыл на ликвидацию, была зима, и все было в снегу. А когда он начал таять, то люди изумились, увидев, что лес имеет желтый цвет. Конечно, находиться вблизи разрушенного реактора каждый день было страшно. Из-за того, что радиация невидима, непонятно, что с человеком происходит.

Хотел бы побывать на экскурсии в Чернобыле

Тем не менее, старались не унывать, отмечать хорошие моменты и шутить. Например, было очень вкусное, обильное, полноценное питание, как у космонавтов. Однажды Георгий, глядя на грушу, которая расцвела в мае, сказал приятелям, что останется в Стечанке, чтобы дождаться урожая.

Ребята сначала покрутили пальцем у виска, но потом поняли, что это шутка, и рассмеялись. Конечно, иногда хотелось расслабиться. Как-то раз супруга в числе прочего прислала товарищу баночку якобы с клубничным вареньем. А внутри на самом деле была водка. То есть иногда ликвидаторы позволяли себе пригубить спиртного, но при этом не увлекались.

Георгий Зыков отметил, что вот уже 37 лет государство ежегодно поздравляет его с годовщиной, а также выплачивает дотации. Он признался, что спустя годы думает о том, что хотел бы побывать на экскурсии в Чернобыле.