Реквием Свободному Времени В Современной Литературе

Cовременные корпорации так стремятся максимально ограничить приватное время своих сотрудников, устраивая коллективные посещения спортклубов, вылазки на природу и т. д. Необходимо, чтобы человек как можно дольше находился в коллективе, команде, чтобы у него не оставалось времени на какую-либо критическую рефлексию, осознание того, что его просто используют. Это — общее место западной «левой» критики современного мира, которая дает ростки и на постсоветском пространстве, - пишет издание Абзац.

Два молодых рижских журналиста Александр Гаррос и Алексей Евдокимов написали роман «[голово]ломка», за который были удостоены премии «Национальный бестселлер», пожалуй, самой скандальной и противоречивой российской литературной награды.

Главный герой «[голово]ломки», сотрудник пресс-службы латвийского отделения международного банка REX, сочиняет новогоднее поздравление коллегам, где с особенным пристрастием развивает тему Семьи (все мы, сотрудники банка, одна большая Семья). Все это — работа, коллеги, необходимость участвовать в «жизни коллектива» — его порядком достало, поэтому он пишет еще и свое собственное, неофициальное новогоднее послание, где поносит на чем свет стоит и коллег, и — главным образом — начальство. Заветный текст он хранит в тайной папке в недрах своего рабочего компьютера, но однажды его непосредственный начальник читает все это и, как вы понимаете, становится зол чрезвычайно. Конфликт приводит к тому, что наш герой просто и безжалостно убивает шефа первым попавшимся под руку тяжелым предметом. С этих пор он перестает быть частью Системы. Именно череда кровавых убийств, описанных по всем правилам «черного» жанра, и становится в романе развернутой метафорой социального эскапизма и творчества.

Все бы ничего, да только унылое ощущение, что все это ты когда-то уже читал, не покидает ни на минуту. И верно: все технические приемы, использованные авторами в романе, отработаны в литературе (и не только в литературе, в современном кинематографе, например) множество раз. Компьютерный сленг, условные, функциональные сцены насилия, напоминающие фильмы Квентина Тарантино и Оливера Стоуна, буквализация заглавной метафоры в конце концов (герой, в сущности, только тем и занимается, что проламывает головы своим ненавистным врагам), — прием, характерный для творчества Владимира Сорокина. Но главное, пожалуй, — это то, что в «[голово]ломке» слишком много журналистики. Эдакая газетная колонка, растянутая до размеров романа, что, в свою очередь, напоминает Федерика Бегбедера с его «99 франками». Ну и критический пафос, конечно. Куда ж без него?